Приговор по уголовному делу, подтвердивший, что денежные средства, переданные по договору займа, были получены не заемщиком, а третьим лицом, действовавшим с преступными намерениями, может поставить под сомнение сам факт существования заемных обязательств.

В деле о банкротстве Елены Прониной ее кредитор Ирина Захарчук потребовала признания недействительности договоров займа на сумму 9,25 млн рублей и залога недвижимости, заключенных в 2016 году с Семеном Куцаенко. В обоснование своего заявления она сослалась на приговор суда, которым установлено, что денежные средства были фактически переданы не Прониной, а Вадиму Шевченко, действовавшему с целью хищения средств Игоря Куцаенко.

Суды первой и апелляционной инстанций отклонили требования Захарчук, указав на наличие ранее вступившего в силу судебного решения о взыскании долга, истечение срока давности и отсутствие признаков мнимости сделки. Однако Арбитражный суд Северо-Кавказского округа отменил данные судебные акты и вернул дело на новое рассмотрение (дело No А63-14159/19).

Промышленный районный суд г. Ставрополя установил, что Шевченко мошенническим способом завладел средствами Куцаенко, при этом договор займа между последним и Прониной использовался как средство маскировки преступного замысла.

Суды нижестоящих инстанций пришли к следующим выводам:

– договор займа не является мнимым, так как волеизъявление заимодавца было направлено именно на заключение сделки с Прониной;

– Шевченко выступал в качестве постороннего лица, не имеющего законных прав на предмет залога и не являвшегося стороной соглашения;

– срок исковой давности истек 20 февраля 2020 года, поскольку исполнение обязательств началось в феврале 2017 года.

Однако кассационная инстанция не согласилась с такими доводами, указав следующее:

– в первую очередь необходимо установить наличие реальных правоотношений между сторонами, а именно – факт получения заемных средств должником, который опровергнут приговором суда;

– по нормам ст. 807 ГК РФ договор займа считается заключенным лишь после передачи денег, а поскольку средства были переданы Шевченко, а не Прониной, правомерность договора вызывает сомнения;

– суды, квалифицируя Шевченко как «третье лицо», проигнорировали установленный факт его мошеннических действий;

– тот факт, что ранее отказано во взыскании долга, не препятствует признанию сделки недействительной в рамках процедуры банкротства, поскольку тогда обстоятельства уголовного дела не исследовались.

Также кассация указала, что срок исковой давности должен исчисляться с момента вступления приговора в силу – 24 мая 2023 года, поскольку именно с этой даты у кредитора появилась возможность обоснованно оспаривать сделку. Аргумент о том, что Захарчук знала о спорных сделках заранее, был признан необоснованным: родственные связи с должником сами по себе не доказывают осведомленность.

В результате кассационный суд отменил решения предыдущих инстанций и направил дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд Ставропольского края.